Неточные совпадения
На днях дали ему
хорошее двуствольное
ружье с пистоном.
Мечется дедушко по двору-то, как огнем охвачен, вызвал Якова с Михайлой, конопатого этого мастера согласил да Клима, кучера; вижу я — кистень он взял, гирю на ремешке, а Михайло —
ружье схватил, лошади у нас были
хорошие, горячие, дрожки-тарантас — легкие, — ну, думаю, догонят!
— Да что у нас вам делать? Мы с бабкой скучные… Что ж, заходите, пожалуй, коли вы и впрямь добрый человек. Только вот что… вы уж если когда к нам забредете, так без
ружья лучше…
— Зачем это, спрашивается? На войне? При теперешнем огнестрельном оружии тебя и на сто шагов не подпустят. На кой мне черт твоя шашка? Я не кавалерист. А понадобится, я уж
лучше возьму
ружье да прикладом — бац-бац по башкам. Это вернее.
— Тоска зеленая! Я
лучше удить рыбу буду. Или — куплю себе
ружье.
8) Всего труднее стрелять птицу, летящую прямо и низко на охотника, потому что необходимо совершенно закрыть ее дулом
ружья и спускать курок в самое мгновение этого закрытия. Если местность позволяет,
лучше пропустить птицу и ударить ее вдогонку.
Но недолго тянется дело у охотника — опытного и
хорошего стрелка; только новичок, недавно взявшийся за
ружье, может до того разгорячиться, что задрожат у него и руки и ноги, и будет он давать беспрестанные промахи, чему способствует близость расстояния, ибо дробь летит сначала кучей.
Пешком эта охота слишком тяжела, и потому для отысканья русачьих маликов надобно ездить верхом, а всего
лучше в легких санях; разбирать путаницы всех жировок, или жиров, и ходов не должно, а надобно объезжать их кругом и считать входы и выходы: если нет лишнего выхода — русак лежит тут, в жирах, что, впрочем, бывает довольно редко; отыскав же выход и увидя, наконец, что заяц начал метать петли, охотник должен уже пешком, с
ружьем наготове и с взведенными курками, идти по малику: логово где-нибудь недалеко, и надобно не зевать и не слишком заглядываться на свежесть следов, а смотреть, нет ли сметки вбок и не лежит ли русак где-нибудь в стороне.
Каждое
ружье имеет свой собственный, особенный заряд, которым бьет
лучше, чем зарядом несколько поменьше или побольше. Найти меру этого настоящего заряда довольно трудно и требует иногда много времени и хлопот.
Я знаю это по себе: я был
хороший стрелок дробью из
ружья, а пулей из винтовки или штуцера не мог попасть и близко цели; то же сказать о большей части
хороших охотников.
Неверность таких предположений всего
лучше объясняется опытом: кто из охотников не видал
ружей с чрезвычайно короткими стволами, которые бьют отлично хорошо: кучно, далеко и крепко?
Всем охотникам известно, что двуствольные
ружья, при одинаковых условиях в отделке и в доброте стволин, почти всегда бьют неодинаково: один ствол
лучше, другой хуже.
Мясо клинтуха точно такого же качества, как и витютина, даже нежнее, следственно
лучше. К
ружью они гораздо послабее старших своих братьев, вяхирей. Охотники мало уважают эту дичь, когда попадается она в одиночку; но когда из большой стаи вышибить несколько пар, особенно с прилета, — охотники не пренебрегают клинтухами. Я уже говорил, как дорого раннее появление их весною.
Убитых из шалашей тетеревов надобно сбирать в то время, когда нигде кругом не видно сидящего тетерева, а всего
лучше по окончании стрельбы, иначе распугаешь тетеревов, хотя должно признаться, что, несмотря на доброе
ружье, крупную дробь и близкое расстояние (кажется, достаточные ручательства, что тетерева должны быть убиты наповал или смертельно ранены), редко бывает поле, чтоб охотник собрал всех тетеревов, по которым стрелял и которые падали с присад, как будто убитые наповал: одного или двух всегда не досчитываются.
Все мелкие сорты дроби пригодны для этой стрельбы, потому что перепелок особенно осенью, охотник может стрелять на каком угодно расстоянии: чистое поле, крепость лежки и близость взлета, к которому заблаговременно приготовиться, если собака имеет
хорошую стойку, делают охотника полным господином расстояния: он может выпускать перепелку в меру, смотря по сорту дроби, которою заряжено его
ружье.
На стене, у которой стояла удобная кушетка, было развешано несколько
хороших охотничьих
ружей: пара бельгийских двустволок, шведский штуцер, тульская дробовка и даже «американка», то есть американский штуцер Пибоди и Мартини.
В
хорошую погоду они рано утром являлись против нашего дома, за оврагом, усеяв голое поле, точно белые грибы, и начинали сложную, интересную игру: ловкие, сильные, в белых рубахах, они весело бегали по полю с
ружьями в руках, исчезали в овраге и вдруг, по зову трубы, снова высыпавшись на поле, с криками «ура», под зловещий бой барабанов, бежали прямо на наш дом, ощетинившись штыками, и казалось, что сейчас они сковырнут с земли, размечут наш дом, как стог сена.
— Гирей-хану верить можно, его весь род — люди
хорошие; его отец верный кунак был. Только слушай дядю, я тебя худу не научу: вели ему клятву взять, тогда верно будет; а поедешь с ним, всё пистолет наготове держи. Пуще всего, как лошадей делить станешь. Раз меня так-то убил было один чеченец: я с него просил по десяти монетов за лошадь. Верить — верь, а без
ружья спать не ложись.
Лучше погибнуть одному человеку, чем всему народу, говоришь ты, как Каиафа, и подписываешь одному, и другому, и третьему человеку смертный приговор, заряжаешь
ружье на этого долженствующего для блага общего погибнуть человека, сажаешь его в тюрьму, отбираешь у него его имущество.
Как в шакалку не надо стрелять, потому что
ружье опоганишь, так и в поляка; на него
хорошего солдата посылать жалко.
— Не люблю я этих выбеганий! — говорил он, — прибегут как шальные, выпучат глаза,
ружьями кидать начнут — что
хорошего!
— Эх, славное место! — сказал философ. — Вот тут бы жить, ловить рыбу в Днепре и в прудах, охотиться с тенетами или с
ружьем за стрепетами и крольшнепами! Впрочем, я думаю, и дроф немало в этих лугах. Фруктов же можно насушить и продать в город множество или, еще
лучше, выкурить из них водку; потому что водка из фруктов ни с каким пенником не сравнится. Да не мешает подумать и о том, как бы улизнуть отсюда.
Орудия за Мукденом гремели по-прежнему, но вести пошли
хорошие. Рассказывали, что сам Куропаткин во главе шестнадцатого корпуса ударил на обходный отряд, окружил его и разбил; три тысячи японцев побросали
ружья и сдались. Наш артельщик, ездивший в Мукден, видел на вокзале толпы пленных.
Прохор вышел. Иван Захарыч снял дорожную куртку и повесил ее в шкап. Он был франтоват и чистоплотен. Кабинет по отделке совсем не походил на другие комнаты дома: ковер, дорогие обои, огромный письменный стол, триповая мебель,
хорошие гравюры в черных нарядных рамках. На одной стене висело несколько
ружей и кинжалов, с лисьей шкурой посредине. В глубине алькова стояла кровать — бронзовая, с голубым атласным одеялом.
— Ничего, одолжайтесь! я понюхаю своего! — При этом Иван Никифорович пощупал вокруг себя и достал рожок. — Вот глупая баба, так она и
ружье туда же повесила!
Хороший табак жид делает в Сорочинцах. Я не знаю, что он кладет туда, а такое душистое! На канупер [Канупер — многолетняя трава с сильным запахом.] немножко похоже. Вот возьмите, разжуйте немножко во рту. Не правда ли, похоже на канупер? Возьмите, одолжайтесь!
— Под
ружьем!.. гм, гм!.. Может быть; вы, верно,
лучше моего это знаете; да не о том дело. Я вам передаю то, что слышал: наших легло тридцать тысяч, а много ли осталось, об этом мне не сказывали.
Ну, попал, наконец; что же? с конюшни не выходит, все занимается, как бы
лучше вычистить лошадей; с солдатами не расстается,
ружья из рук Не выпускает, все, чтобы усовершенствоваться ему в военном ремесле.
Вася. Я когда в Москве был, «Двумужиицу» видел, так там с лодки прямо так из
ружья и стреляют. Уж на что
лучше.
Мы только что прошли какой-то город и вышли на луг, где уже расположился шедший впереди нас первый полк. Местечко было
хорошее: с одной стороны река, с другой — старая чистая дубовая роща, вероятно место гулянья для жителей городка. Был
хороший теплый вечер; солнце садилось. Полк стал; составили
ружья. Мы с Житковым начали натягивать палатку; поставили столбики; я держал один край полы, а Житков палкой забивал колышек.
— Подержи, земляк,
ружье, я шинель поправлю. А любезная эта самая вешшь — маневра! Куда
лучше, чем, например, ротная школа.
Ну, и что же? Если я и проживу еще дней пять-шесть, что будет из этого? Наши ушли, болгары разбежались. Дороги близко нет. Все равно — умирать. Только вместо трехдневной агонии я сделал себе недельную. Не
лучше ли кончить? Около моего соседа лежит его
ружье, отличное английское произведение. Стоит только протянуть руку; потом — один миг, и конец. Патроны валяются тут же, кучею. Он не успел выпустить всех.